Сорвался, потом врубил гимн Советского союза на всю, лежал и плакал

Прочёл книгу, какой-то ебейший психо-триллер, чувствую себя словно крыша едет, там были сцены ебейшего ебанутого секса хотя секса как такового и не было и у меня встал, я не дрочу, и не собираюсь, просто теперь мне невообразимо мерзко и хуёво

Жизнь теперь обесценена. Если обесцениться жизнь, потеряет ли и смерть свою ценность? Боль потеряет свою ценность если обесценить себя? Наверное нет. Правда, взглянуть только на каторжников и бесцельных бродяг - никого никогда ничего не волнует. Жизнь - одно, смерть - совершенно другое. Они друг друга никак не касаются. Вот только чтобы лишиться звания человека нужно лишиться также любви. Я обязан её отпустить - свою любовь. Смерть была моей матерью а умирание было моим гулящим любовником, и я об этом сожалею. Я обязан лишиться пола и каких-либо званий, вот только мне это уже поздно. Я инфантилен, наивен и глуп. Нужно воспринимать своё бытие всерьёз. Я крайне несерьёзен. Я отброс даже в сравнении с тюремными чертями. И всё равно я - вернусь. И всё равно я - осяду. И всё равно я - человек.

Я и моргнуть не успел, а уже две недели. Наверное мне повезло - я начал нофап в достаточно переломный момент. Как-раз тогда, когда идолопоклонство, курение, уныние и разврат начали давать мне своё семя заставляя садить его в почву пропитанную старыми страстями и зависимостями. Я переменился, всё вокруг переменилось. Мне было легко бросить фап лишь оттого что было тяжко во всём остальном. Но я счастлив. Правда.

Посоветуйте пожалуйста что-то вдохновляющее на спорт, чтобы глянуть и рывок начальный был, чтобы действовать хотелось

не так это и сложно - держаться.

Я пристрастился к идолопоклонству, курению, разврату и унынию. Мне придётся сбрить волосы на ногах, унизиться, и в очередной раз пасть. Пасть - ещё ниже и болезненнее. Ломаться - слишком просто. Переступить черту страха что так захватывает дух - слишком просто. Принять решение, совершить порочный и низкий поступок - я более не могу насытиться мольбами о спасении, я более не хочу о нём молить. Я не имею права пускать слёзы, и убивать я более тоже права не имею. Мне повезло: я больше почти не страдаю. Моя жизнь была только сладким безумьем, и это печально. Плавать, топтать траву, охотиться и курить (это прежде всего), пить напитки, крепкие, словно кипящий металл, как это делали вокруг костров дорогие предки. Я снова стал лжецом. Но я себя не виню. Я верю что руки которые будут сжимать мою глотку окажутся тёплыми, но окажись они холодными я не стану менее счастлив. Весна принесла мне чудовищный смех идиота. Загнивание всегда было мною любимо.

Нофап, я счастлив! Я мастурбировал, заменяя этим секс, но зачем? Скажи мне! Как прекрасно моё настроение, я снова возобновил порочные связи с теми самыми женщинами, и они куда уж лучше любой моей мастурбации. Ругаю ли я себя за это? Должен был бы! Но нет, я оборвал всё, всё что было, сжёг все мосты, но вот из-за тебя нофап я заново их отстроил. Мне нужна помощь! Мне нужны женщины и разврат! Я не смогу от этого избавиться, слишком уж я получается слаб. Я чувствую себя убитым, мёртвым, но женщины меня воскрешат, поцелуями, ласками, я буду чувствовать нежность, я перестану быть одинок! Как же я всё-таки рад!

Борюсь с просмотром порно. В плане, все здесь говорят мол смотреть его запрещено, и этого я никак понять не могу. Я борюсь именно с похотью, ведь виновато не порно а моя на него реакция. Я хочу избавиться именно от инстинктов фапать, на порно, на что угодно, убеждаю себя словно порно это мерзость, борюсь с возбуждениями. Не возбуждаться вовсе это хорошо, несомненно, но вот что более ценно это борьба с этими самыми позывами при возбуждении. Для меня на первое место встал контроль собственных возбуждений, вот о чём я. Пока всё проходит успешно. Хочу поскорее заняться чем-либо серьезным. Бег каждое утро, отжимания, тренеровки, единоборства. Мне этого ужасно не хватает. Когда я всё это покинул я словно умер. Тогда я был жив, стремился, сейчас же всё ушло под воду, и из-за этого тяжело. Я хочу снова оживиться. Воскреснуть.

Мне кажется моя жизнь в конец облекла. Мастурбация это, или ещё что-то, я совершенно перестал хоть что-то понимать. Мне от себя стало тошно. Сегодняшний день был последней каплей. Я откладывал становление себя лучше к сентябрю. Но вот и всё, я более в себя не верю. Я сломался. Я могу врать себе, обманом говорить самому же себе что всё так как и было задумано. О нет! Я ошибаюсь, всё время ошибался. Мой замысел пал. У меня больше нет времени. Нет. У меня нет времени. Я потерял его, снова, снова потерял всё своё время. Я потратил его впустую, а всё виновата эта чернь, мастурбация, лень, пороки, эти глупые и такие грязные, примитивные пороки. Как же был я глуп, и слеп, и оттого несчастен. Я хотел, так много хотел, но о, стремление! Его у меня отобрали, сожрали живьём, всё моё стремление и заодно меня, мою наивную слепую душёнку. Я пуст. Я пуст! Абсолютно ничего во мне не осталось. Я всё это спустил из себя в небытие - собственноручно всё это я потерял со своей же инициативы. Я несчастен. Я несчастен! Вот она - истина, вся моя суть, в несчастье теперь лежит моё бытие, мой путь лежить на моём же трупе. Я мёртв.

Первоначально я решил примкнуть к данным рядам из-за собственных убеждений, словно жажда к которой склонны лишь животные убивает во мне что-то великое, словно я грязный, никчёмный, словно инстинкты мною правят, и я же ничто на их фоне. Так и было. Я был жалок, сам не знаю почему но не мог я расстаться с этой дурной привычкой. Для меня это было на удивление легко. Мой организм не связан с пороками и вожделениями совершенно никак, это я понял за первые пять дней воздержания. Рукоблудие же есть моя некая добродетель, оно сдерживает меня, заставляет оставаться человеком, приземлённым, человечным, хоть и частично. Оно мне не нужно. Я нашёл здесь весьма полезный совет за который довольно признателен - работать. Усердно, много, мучительно, чтобы не было времени ни на что и чтобы даже ходить мне было в тяжесть. К своему удивлению я прислушался, вышло это немного даже случайно, и дало это неожиданный для меня эффект. Мне это стало сладким, дело не в деньгах, они мне скорее не интересны, не нужны, мне понравилось чувствовать тяжесть. Когда организм не выдерживает, умоляет остановиться, умоляет хоть немного поспать, или когда эта мука так велика что молит об отдыхе всё нутро. Я этим упиваюсь, это похоже на умирание. Словно я рассыпаюсь, словно осталось мне не долго совсем, словно меня вот вот раздавит. Мои странные мысли не ушли, но в то же время жажда животного ононизма что мне более не свойственен угасла, словно в моём сердце её никогда и не было, и этому я не разу не удивлён.

В этот раз колебаний не было, всё то было легко, и я, словно опытный человек в этой сфере управился с задачей как и было мне первоначально задано. Мне это было нужно. Я чувствовал некую странность, любовь. Это было исполнение мечты, или скорее шаг, поэтапное исполнение житейского плана. На секунду я попытался поймать эту такназываемую разрядку, и она была именно такой какую я энное время выжидал. Я не мог её стерпеть, не смог раскрыть, словно ребёнок я неумело одержал частичную степень удовольствия и непременно увлёкся. Похоть с ней не сравнима! Животная страсть целует ей ноги! Ничто с ней сравниться не сможет ни за что, никогда! Лишь она, она моё есть вожделение! Ох! Она моё хотение! Хочу я впредь лишь ею наслаждаться! Путь назад мне уже и ненужен. Нужно лишь данное мне чувствами безумие, и моя ласковая смерть, что стала шире в собственных мною понятиях. Я полюбил её ещё больше, и любовь эта стала ещё желаннее, а также безумнее, без сомнений, моя любовь стала гореть, сжигать всего меня! Жизнь моя горит! И жизнь мне не нужна! Нужен мне лишь этот сладострастный огонь! Этот порок! Мне непостижимо нужна эта боль. Нужна смерть. Нужна мука. Мне хочется чувствовать больше любви.

Ощущаю себя сегодня дурно, я в довольно болезненном состоянии. Также затуманены мои думы, нахожусь я словно в дымке. Дело совершенно не в ужасном самочувствии, оно мне по нраву, мне кажется моё осознание стало теряться. Сегодня решил для себя мол сексуальные связи что являются обычными совершенно не возбуждают меня и удовольствия они мне ни разу не приносят. Возбуждает же меня совершенно другое, и возбуждает оно не только лишь тело но и всё моё нутро. Пороки будоражат мою душу, а мой единственный порок есть смерть. Лишь во время смерти смогу я испытать некую удовлетворённость, страсть. Не обязательно своей.

Сегодня утром меня терзает возбуждение. Животная страсть, похоть, мне хочется получить это наслаждение, инстинкты мною руководят. Я им противлюсь, ведь не могут же они быть выше? Я словно совершенно себя контролирую, и голова моя ясна, я осознан, и мне совершенно не хочется чувствовать себя мерзко, отвратительно, словно я пёс, словно я слаб. Дело скорее не в самоконтроле, мои истенные фантазии и вожделения воздуждают совсе не органы, они возбуждают нутро, мою душу, и это чувство скорее есть выше возбуждения, оно сбивает настрой и подносит меня. С ним я словно парю. Я словно жив, но жизнь моя таиться в смерти. Я мёртв! Я словно мёртв! Но для меня это высшая степень удовольствия, для меня это является некой даже религией. Я влюблён в эти чувства, влюблен...

В последнее время начал думать словно проснулся во мне некий нарциссизм, не могу бороться с данным взглядом на самого себя, но порой кажется мне всё глупым. Словно мысли и думы мои жалки. Меня это тревожит. Это моё пастбище. Я не живу в этом мире, это мир живёт во мне, и я, как его великий правитель и пророк, полностью вольный в своих нечистых ужасающих деяниях, могу заглушить крики своего глубокого порока наевшись досыта кровью и плотью, утоляя ненасытный голод который не утихнет больше никогда. Окутано жаждой и хотением пастбище растит в себе овец и волков, но я же будучи его единым властелином поедаю лишь души, плоды великой болезненной утраты, и стремлюсь. Я стремлюсь лишь познать саму смерть, каждый её облик, после чего испытать её руки - схожие лишь с холоднейшим льдом и адским пеклом что сожмут мою шею - на себе, а её губы что олицетворяют черноту всего мироздания коснуться моих глаз, проникнут к самому моему сознанию и безжалостно погубят меня. Я стану частью смерти, а она станет частью меня, мы станем одним целым, я, свидетель её ужаснейших деяний, испытаю весь её порок на себе. О великая непорочно-порочная смерть... Я словно вовсе схожу с ума, но сумасшествие моё олицетворяет собой счастье. Надеюсь что в конце концов после долгих воздержаний мои фантазии уйдут.

Возможно я совершенно уверен в том что привело меня сюда. На первом месте конечно же структура, много людей с одной и той же проблемой помогают друг другу бороться, меня это безусловно вдохновляет, полная анонимность, ты можешь узнать мысли одномышленника и поделиться с ним своими, это чудесно. О чём же я хочу вам рассказать... Начнём с истории которая произошла не так давно, но она безоговорочно стала причиной пути что в конце концов завёл меня сюда. Был это фотограф, он был инвалид, что-то было с его ногами. Его руки тоже дрожали, и он еле ходил. Он улыбался. Его глаза были кристально голубые, словно чистое небо, или какой-то дорогой минерал. Они сияли! Выражали они какую-то энергию, что-то говорили, манили, отображали собою целомудрие и чистоту. Он казался мне таким хрупким, чем-то маленьким, неспособным противостоять, похож он был словно на ребёнка. В моей голове возникли изысканные картины, чудесные фантазии, то были мои пороки. Они словно вдохновили меня, напитали. Мне захотелось лицизреть его самые ужасные муки, увидеть все его страхи воплощённые на нем. Я захотел лицизреть его страдания. Нечеловеческие. То было моё вожделение. Дело было скорее в комплектации, всё это вместе вызвало у меня странную эмоцию, только одну, но она была довольно многогранной. Ещё это было первым чувством подобного рода испытанным мною именно к мужчине. Немного позже я понял, что хочу не созерцать подобное в виде минутного постороннего зрителя, я хочу видеть это в последствии собственных действий, словно это было вызвано моими хотениями, словно сотворил это я. Мысли об этом будят внутри меня садизм, и всё чаще я начал удовлетворять себя похожими фантазиями о милых, невинных, добрых детях, которые созерцают смерть в боли и мучении, благодаря чему я и сам вместе с ними могу достигнуть созерцания этих прекрасных чувств, любуясь ими со стороны, смотря как они поражают этот мир. И мне становится тепло, я словно счастлив за них, я чувствую невинную и нежную любовь к смерти, она словно окутала меня и шепчет на ухо самые прекрасные звуки что я мог только услышать, боль как и мука являются её нежными и мягкими руками, которыми она ласкает меня, греет, я влюблён в неё, безумно, она есть моё единственное вожделение, и она же мой единственный порок.