Текст ниже может содержать эротические сцены.

День начинался сложно. В его голову закрадывались разные идеи о том, как можно избежать мук которыми будет наполнены ближайшие 16 часов. Встать с кровати нужно было еще 10 минут назад, иначе скорость выполнения всех действий придется повысить вдвое. Перевернувшись на другой бок и распрямив ноги под одеялом, он прислушался к тому блаженному теплу которое растекалась по нижней части туловища. Оно умоляло его не высовываться из этого безопасного и уютного убежища. 15 минут опоздания. В голове вновь возникла мысль, которая последняя время терзала его вот в такие мгновения блаженства. Мысль о том, кому же он успел задолжать, что должен каждый день подниматься и заниматься вещами которые приносят ему сомнительное удовольствие, расстраивают и высасывают всю жизненную энергию. Кажется, этого кого-то зовут «Великая цель», а может и «Смысл жизни», хотя, вероятнее, что на самом-то деле имя этой цели «Смерть». Конец любого алгоритма человеческой жизни, который сотрет все то, что было достигнуто за тот короткий отведенный отрывок времени. Великая иллюзия, которую каждый день мозг и общество подсовывают, затмевая истинный финал. Кажется, что вот-вот и произойдет что-то хорошее, осталось совсем чуть-чуть, а потом бах и умер. Как момент наступления оргазма, который никак не наступит. Впрочем, с этим у него проблем было меньше, чем с осуществлением планов. Пожалуй, даже слишком не было проблем. Несмотря на осознание этого мерзкого обмана, вставать все равно было нужно, симулирование само себя не осуществит. Похоже он находился в ловушке. Прекратить жизнь — это слишком трудно, невидимая сила, будто бы инъекцией рационализма, вовремя останавливала очевидную попытку причинить себе фатальный урон. А как сделать неочевидную, он не знал. С другой же стороны, в конце-концов со смертью столкнуться придется. Но пока что он был жив и нужно было придумывать себе смыслы, строить красивые воздушные замки в которых будут жить идеи о счастливом существовании. Впрочем, это не совсем важно, эта тема волновала его исключительно из-за первого пункта, хотелось понимать, что он имеет власть над таким ресурсом как жизнь и в случае чего, сможет им распорядиться по усмотрению. А по утрам жить не хотелось, утро слишком прямо говорило о эфемерности жизненного смысла. Она сидела в кресле и листала ленту инстаграма. Яркие и живые люди мелькали перед глазами, но голова полнилась возбужденными мыслями о его поведении. В последнее время ведь все было хорошо, что произошло сейчас? Да и вообще, как можно на пустом месте взять и измениться из такого милашки в такую тварь и сволочь? Не отвечать. Она решила не отвечать на его вопросы. Или она не знала что ответить? Нет, просто то, что он спрашивает не достойно ответа. Она просто хотела, чтобы все это прекратилось, чтобы все стало хорошо. Чтобы он общался о чем-то с кем-то, изредка прерываясь на какую-то любовную мелочь по отношению к ней. Этот шторм нужно просто переждать. Он не сможет быть таким долго, не сможет. Он лежал на диване, а из колонок играла мрачная музыка. В комнате было прохладно. Казалось, что в позе которую он занял присутствовала какая-то наигранность, естественно ее мог занять лишь парализованный человек. Она переодевалась придя с улицы. Красиво сидящие на ней вещи заменила мешковатая домашняя одежда. Было видно, что он в ужасном расположении духа, либо хандрит, либо злиться, а может и все сразу. Попытку проявить нежность и погладить его он прервал вопросом «Зачем ты это делаешь?». Она отвернулась и закрыла глаза. Что сказать этому человеку? Разве он не понимает, что делает ей больно спрашивая такое? Прекрасно понимает. У нее в очередной раз ничего не получилось, да и не готова ли она была к такому исходу? Готова. Кажется, в уголках ее глаз начали скапливаться слезы. Он лежал и не хотел ей верить. Это ей кажется, что она поступает правильно, утешая грустного человека, но он ведь прекрасно знал, что подобных нежностей от нее не дождешься когда все хорошо. Почему? Почему ему нужно быть грустным для того, чтобы получить капельку проявления любви? Ей кажется естественным, что в хорошем расположении духа ему не нужна эта нежность. Но это не так. Было холодно даже под одеялом, было холодно одному. Она лежала рядом, теплая и мягкая. До спасения было подать рукой. Нет, он слишком зол. Он не верит в искренность этих эмоций, что бы ей там не казалось. Она просто не может не утешать его, это адекватная реакция любого человека. Хотелось, чтобы проявления нежности исходили от нее не только в те моменты, когда они очевидно нужны. Слишком холодно. Он положил на нее руку, аккуратно обхватив ладонью ее плечо. Такая теплая, такая мягкая. Казалось, это тепло могло залечить все его душевные раны. Как сладок и очевиден этот наркотик, как ловко он затмевает сознание. Ее пальцы начали плавно водить по его руке. Незаметно они перетекли на ноги, пока он лежал уткнувшись лицом в подушку, пытаясь максимально твердо выносить происходящее. С ног рука скользнула под футболку и на этом моменте терпеть стало невмоготу, он посмотрел ей в глаза и начал целовать. Несколько дней воздержания очень ярко ощущались, возбужденность из члена разливалась по всему телу. Музыка остановилась и казалось, прихватила с собой время. Непонятно сколько его прошло к тому моменту, когда она достала его член из штанов. Он застонал. Десяток умелых фрикций и его член пульсируя кончил. Но только тогда он понял, что произошло. Конечно, он не нарушил данных обетов, но... Небеса, как же он ненавидит свою жизнь. Что все это, как не гигантская ложь? Он — жалкое существо к которому проявили милость из жалости и помогли освободиться от «ноши», которая (как ей может быть казалось), тяготит его. Она не потребовала ничего в замен, она готова была остаться неудовлетворенной. Это несправедливо. Если она хотела секса, то зачем сделала это? Она не хотела этого с сексуальной точки зрения, это просто жалость, просто так было нужно, один из элементов успокоения. Почему она не понимает, что все что он хочет, это искренних чувств? Пусть завтра она объявит, что секс ей не нужен вовсе, это будет обидно, но честно. Это будет лучше, чем эта ложь. Он свернулся калачиком и застонал. Она смотрела на него и ей было его жаль. Почему он накручивает себя? Она хочет его, но подходящий ли сейчас момент? Он не проявил инициативы и был так возбужден, что она решила ему помочь. Ну что она опять сделала не так? Чем заслужила его ненависть? Не мастурбировал.

Мне безумно не нравится быть причастным к шумной толпе. Быть странным, но в одиночку намного легче, чем выносить коллективное безумие. Мы пробирались через торговый центр, компания шумела, а я считал магазины до нашей цели. Падаю в бессознательность и вот, вскоре я на месте. Мне всегда нравились гостиничные номера, в них всегда чувствуется что-то грешное. Порядочному человеку редко приходиться спать вне дома, выбирать звезды под стать своему карману в чужих городах. В гостиницах всегда прячутся грешники, гостиницы склоняют к греху, сколько бы Библий в них не лежало. Они убаюкивают своим банальным комфортом, в них ничего не напоминает о пыльном быте дома. В комнате приглушен свет, горят тусклые бра, создавая тяжелое эротическое напряжение. Нас много, кому-то не нашлось место на кровати и он сидит на полу, будто пес у ног хозяина. Со стула на меня смотрит Ⱥ, его девушка болтает с кем-то на кровати, смеется. Я закончил настройку и прошу ее встать. Смех прекращается, в комнате все замолкают, ведь знают, что сейчас будет происходить. Это не страшно, просто не совсем привычно, однако, кажется, все мы понимаем, что это должно произойти. Она снимает с себя черную рубашку, обнажая худые руки, плечи и маленькую грудь. Пупок наполовину закрыт черной юбкой-карандашом. Я стараюсь словить взгляд Ⱥ, но он властно смотрит ей в спину, утверждая себя хозяином положения и, наверное, в своей голове избавляет комнату от посторонних. Хорошо, пусть так и будет, такое положение меня вполне устроит. Я поднимаю фотоаппарат но не смотрю в видоискатель, она снимает свой черный, матовый лифчик и мне не хочется искажать это зрелище никакими линзами. В стороне сидит ʥ, всем кажется, что это моя девушка. Смотрит прямо мне в глаза, понимающе, понимающе смотрит. На мгновение во мне вспыхивает ярость, обыкновенное и типичное чувство по отношению к этому человеку. Я не хочу чтобы она так смотрела, я хочу, чтобы она что-то сделала, чтобы она все это прекратила, чтобы я никогда не очутился здесь и мне не пришлось зависнуть в эротичности света этих проклятых бра. Но сейчас не время для этих эмоций, просто еще одна ситуация, которая пройдет проигнорированной сквозь меня, оцарапав что-то внутри. Я подношу фотоаппарат к глазу. Щёлк. Не могу понять, сколько дней прошло с того момента, как пропал ל, с тех пор, как его руки связали кожаными ремнями и начали пускать по его венам галоперидол. Интересно, его используют до сих пор? Хочется съездить к нему, но кажется, что от таких мест нужно держаться подальше. Не потому что они страшные, а наоборот, кажется, это единственное убежище в мире, в котором можно спрятаться и получать удовольствие. Удовольствие? Именно поэтому я еще не там, кто станет устраивать курорт для аптечных наркоманов за бюджетные деньги? Не знаю, можно ли в такую осень вылечить хоть какой-то недуг в психушке? За окном — гниющее лето, с деревьев летят первые листки, ветер воет в щелях, скоро небо обрушиться на нас дождем и состояние души проступит на всех улицах. Какое тут выздоровление? До весны его ждать не стоит. Но его скоро выпустят, им покажется, что все в порядке, он здоров, но это остальным станет плохо и они снизойдут до его уровня. У ל осень наступила раньше, вот и все. Недавно, засыпая рядом с незнакомцем, он признался мне, что счастлив. Сегодня стало еще хуже. А что же будет завтра? Очень сильно мерз ночью, казалось, что я сплю в сугробе. Впрочем, нет, не просто сплю, а умираю. Постепенно замирая, погружаясь в ледяной бред, иногда вскакивая, будто бы была еще какая-то надежда на спасение и понимая что это глупо, возвращался обратно, домерзать свое. Не мастурбировал.

Сегодня был обыкновенный день. Я много грустил. За окном, холод предпринимал попытки проникнуть в дом. Несмотря ни на что, это у него получалось кажется с легкостью. Неожиданно, меня вызвали на работу и на какое-то время показалось, что моя жизнь имеет смысл. Старательно, вдумчиво и внимательно крутил я свои болты и гайки, а на заднем фоне крутилась пропитанная примитивной сексуальностью музыка. Жаль, но за дверьми работы магия развеилась и я вновь очутился один на один со своей ничтожностью. На дворе лишь сентябрь, но кажется, что не в осени дело. Похоже, город плотно облепили дементоры и высасывают, высасывают, высасывают из окружающего мира всю радость. Это бы многое объяснило. В таком холоде только и хочется, что поскорее сбежать в мир снов. Дорога привела домой. Время сгорает неощутимым огнем, а жаль, хоть на что-то бы оно сгодилось. Не мастурбировал.