>есть только какие-то "рассказы" (сказки). Эра, а ты можешь такое же чудо сделать, как с Паучком: аргументировать, почему эти свидетельства - сказки для тебя? Ибо пока что я считаю это за твою субъективность - "не верю", но так нельзя говрить, если люди дискутируют. Или можно, но тогда объект дискуссии остаётся в нейтрально положении. >что это чушь собачья. С твоего позволения, ограничусь покамест темой записи о Христе и Христианах(см. выше) . Распыляться уже не вижу смысла

>если тебе кажется, что эти "свидетельства" доказывают состоятельность христианской доктрины. Мозг промыт подчистую. Ну я не о состоятельности доктрины пытался разговаривать, а о том, что Христос как личность историческая- факт. Вот и все. Касаемо "состоятельности доктрины" : тут ошибка моя, конечно, что я позволил себе заводить спор, ибо мы в той области, где наука как таковая бесполезна. То есть, личные убеждения, вера, опыт, - это влияет, но не константы.

>которые туда тебе напихали монахи и Библия Так причём в конкретном случае монахи и Бибиля, когда свидетельство о Христианах упоминается вообще не христианами. Тот же Плиний Младший, которого я скинул как одного из повествующих - вообще Римский государственный деятель, язычник. Против христиан боролся, отчитывался за это Траяну, поэтому причём здесь Библия и монахи вообще. Но ладно, можем опустить это. Хотя опять же странно, что ты именно против этого выступаешь, когда большая часть древней истории из свидетельств и восстанавливается. >Легко: Человек-паук в московском метро Верю👏, верю👏. Конечно, он не разьрасыввется деньгами, но это уже уровень. Вот видишь, там люди сидят, если камеры бы не было, можно было бы их опросить и по независимым рассказам "челиков" восстановить то, что было.

Какие-то челики.... Ну-ну. И по поводу Паучка, я был открыт к диалогу на счёт его существования, просил скинуть не только твои слова, но ещё чем-то подтвердить. На этом-то все и закончилось же

>которая якобы происходила 2000 лет Так я же тебе скидывал доказательство, что Христос(как человек хотя бы) действительно был. Только жаль, что ты не ответил

>ты просто заплутавший юноша, которому монахи внушили вредные, устаревшие идеи Думаешь, меня с рождения заперли в монастыре, научная законам Божьим, а потом отпустили, когда поняли, что я "безопасен"?)

>Но понятно, что поиск сексуального партнёра не обязательно сопряжён с поиском брака, тут уже Пепси устаревшую хуйню несёт. Хех, ещё бы🫡

Не могу согласиться

>Раз все равно победить эту заразу никак нельзя - может стоит с нею договориться, найти компромисс? Лучше найти применение той энергии и чувств, что в тебе есть. Энергию направлять на дела, как уже здесь наоднократно писалось: спорт, активная физическая жизнь и т.п., мысли о похоти заменить на что-нибудь более приятное, а сексуальное влечение - в законное под брачными узами соединение двух тех мужчины и женщины.

Давай, я тоже

Джефф Нун? Если да, то как тебе?

А какая у него роль?

Ты хоть прочёл?

Скинул, писал, разумеется, не я, но все-таки пришлось повозиться. Так что особо не покритикуешь

Сон не шёл. Он лежал, вглядываясь в потолок, где тени от фар проезжающих машин скользили, как призрачные рыбы в аквариуме. А потом вдруг — не плавно, а рывком, как переключение кадра в старом кино — он уже сидел в машине. Не своей. Старый седан, пахнущий кожей, сигаретным дымом и чем-то сладковатым, чужим. За рулём — она. Та самая, из тех фильмов, что он смотрел когда-то давно, в другом времени, с другим ощущением жизни. Её профиль узнаваем даже в полумраке салона, освещённого лишь мерцанием приборной панели и редкими фонарями за окном. Волосы цвета тёмного мёда, губы, накрашенные так, будто она только что откусила вишню. Она молча смотрела на дорогу, бесконечную ленту асфальта, уходящую в чёрную пустоту. «Куда едем?» — хотел спросить он, но голос не слушался. Вместо этого он почувствовал во рту рассыпчато-влажное тесто, сладковатую кислинку. Яблочный пирог. Тёплый, будто только из печи. Он не помнил, чтобы брал его, но кусок был у него в руке, и он машинально откусил ещё. Крошки осыпались на тёмные брюки. Она повернула голову. Глаза — большие, чуть навыкате, как на экране, но сейчас в них не было ни страсти, ни игры. Только усталость. Глубокая, бездонная, как эта ночь за окном. «Вкусно?» — спросила она голосом, в котором не было ни капли того хриплого придыхания с экрана. Голос был обычным, плоским, как стук дождя по крыше. Он кивнул, не в силах проглотить ком пирога, внезапно ставший сухим. Потребность стала физической, неотложной. «Мне… нужно в туалет», — выдавил он. Она лишь махнула рукой куда-то назад, не отрывая взгляда от дороги. Машина не остановилась. Он выбрался с трудом, шатаясь, будто палуба корабля ушла из-под ног. Оказался не на обочине, а в знакомом коридоре своей же квартиры. Свет в ванной горел ярко, резал глаза. Звук льющейся воды казался оглушительно громким в этой внезапной, болезненной ясности. Он умылся, ледяная вода обожгла кожу, но ощущение сюрреализма не рассеялось. Вышел — и снова рывок. Теперь он сидел на краю своего же дивана в гостиной. Перед ним — огромный экран старого телевизора. Он был включен. Но вместо изображения — лишь мерцающий, шипящий «снег». Чёрно-белые точки метались в безумном танце, заполняя всю комнату нервирующим, монотонным шумом. Этот шум проникал в кости, в виски, сливался с гулом в собственной голове. Он уставился в этот хаос, пытаясь разглядеть в нём хоть какой-то смысл, хоть тень знакомого лица или пейзажа. Но был только шум. Пустота, замаскированная под движение. За спиной послышался лёгкий шорох. Он обернулся. Дверь в прихожую была приоткрыта, и в щели мелькнул знакомый силуэт, тёмные волосы. Она? Как она здесь? Машина же… Он вскочил, сердце колотилось где-то в горле. Подбежал к двери, распахнул её. Коридор был пуст. Только сквозняк колыхнул занавеску на кухне. Тишина. Гул телевизора стих. Он стоял посреди гостиной, ощущая липкую сладость яблочного пирога на губах и крошки, застрявшие между пальцев. За окном начинал светлеть — грязно-серый, безрадостный рассвет большого города. Машины где-то далеко. Любимая актриса растворилась, как сон. Остались только пустой экран телевизора, отражающий его собственное бледное, невыспавшееся лицо, и странный, сладковато-прокисший привкус во рту, который не хотел исчезать. Он потушил свет и поплёлся обратно к кровати. Сон, наверное, всё равно не придёт. Но лежать в тишине, слушая, как город медленно просыпается за окном, было уже не так страшно, как танцевать с призраками в шипящей пустоте экрана. Хотя крошки пирога на простыне напоминали: грань между здесь и там тоньше, чем кажется.

Эх, а у меня уже рассказик готов

А она что делает? Или момент с яблочным пирогом - реальность?

Я вот так и знал, что ты придёшь.

Хахахахах. Хорош

Так в том-то и дело, что это просто. Ничего сложного нет. Ладно, спаибо, Эра, за честность, ценю. >Любые рабочие концепцие должны иметь свойство простоты, примерное такое, что ты в течении 10 минут их можешь объяснить пятилетнему ребенку Ну уж извините, эволюцию если взять, то тоже самое будет. Можно и за 10 минут ребёнку объяснить, а можно и научному какому человеку объяснять по-серьёзному, и он не поймёт. Разная глубина, но суть одна.